Литературная обработка текстов, литературная стилизация текстов, написание контента для SEO оптимизации
8 (911) 929-44-43 shubin2003@mail.ru
Регистрация
Новости Наши работы

"Закройщик"

Андрей 10-06-2020, 12:04 39 Наши работы / Рассказы / Легенды



Никак не выходит у меня из головы рассказ моего нового приятеля Михаила. Я с нимпознакомился на блошином рынке около станции метро «Удельная». Как-то сошлись, случайно, на теме шестнадцатигранных стаканов сталинских времён, я их искал на рынке. Потом вместе подошли к ребятам, которые занимаются реконструкцией, а там разговорились…

У Михаила дед где-то под Лугой погиб, а у меня дед живым с войны вернулся. Наша семья дорого заплатила за победу. Старший брат деда погиб в феврале 44, а младший пропал без вести, и племянник погиб в тылу.
Вот и остановились мы в палатке реконструкторов. Военная форма времен войны, одежда, петлички. Как-то прониклись друг к другу. Потом, прости Господи, пивка вместе выпили на «Удельной». В общем вечером сидели у меня на кухне, по- русски, с водкой. Выпили изрядно, говорили обо всем, о жизни, о друзьях, о женщинах, о близкой нам обоим теме войны, об ужасах ленинградской блокады… Но именно этот рассказ Михаила, кстати, у него была красивая фамилия – Ильюшин, врезался в мою память.

Его бабка в декабре 43-го – это молодая красивая девушка 26-ти лет с двухгодовалой девочкой на руках, и что самое страшное – уже вдова. Её муж, музыкант кларнетист, был призван в первые дни войны. А последнее письмо было из под Луги. Потом похоронка.

Жили они на Петроградской стороне, не далеко от ботанического сада. По тем временам коммуналка роскошная, небольшая – всего четыре комнаты. Одна комната пустовала с 39-го года – мужа с женой репрессировали, детей отправили в детский дом, во второй комнате тоже беда – хорошие люди были, жена работала на красном треугольнике, там случилась какая-то авария – муж остался вдовцом, и в первые дни войны добровольцем пошел в Красную армию, теперь воюет где-то. Вот и остались две комнаты в этой коммуналке, в одной из них, дальней, как раз и жила Михаилова бабка с дочерью, а в ближней к входной двери комнате жил мужчина, одинокий, где-то под сорок, в общем можно было жить.

Этот единственный оставшийся сосед был мужчиной интересным, обаятельный, красивый, очень образованный, и работал закройщиком в ателье. Но ателье это было не простым, кроме заказов граждан, они выполняли заказы многих ленинградских театров, в общем ателье специализировалось на пошиве театрального костюма, концертных платьев для примадонн и фраков для ленинградских музыкантов. Александр Васильевич Кенарский, так звали соседа Михайловой бабки. Как ему рассказывала мама, мужчина был талантливый. Прекрасный собеседник с широким кругозором, и было у него удивительное хобби. Грамотный закройщик на работе, знаток театрального костюма в миру, дома, «в тихую», он увлекался пошивом нижнего женского белья, и слава о нем шла по всему городу. И невозможно было отличить, откуда это – из Парижа или от Кенарского.

Благодаря этому своему хобби, он обеспечил себя прекрасными знакомствами в театральной среде, театральной элиты, и стал лично знаком с теми самыми очень «бывшими» петербуржцами и их детьми, и новой, ленинградской, уже «коммунистической» номенклатурой.

Кстати сказать, бабка Михаила, а в те времена, красивая и молодая вдова, окончила институт культуры. Искусствовед. Работала в Эрмитаже, и специализировалась по изобразительному искусству Европы  середины 18 века. Но кому нужны искусствоведы во время войны. Город погибал. Город замерзал. Город голодал.

Похоронка на мужа…
И дочь, двух лет на руках…
Сколько может быть слез в человеке? Кто считал?
Наверное, она выплакала всё!

Иногда думается, что, те, кто выплакал всё, не могут замерзнуть – в них нет воды…
И только дети дают терпение жить.
Когда остекленевшие, от голода и холода люди, переставшие обращать внимание на смерть, по дороге на свой завод, завозят на детских санках окоченевшие, замотанные в простыню трупы своих родных…     Только, чтобы танки… Чтобы мины - фронту…
А на пулковских высотах, в бинокль, Ленинград разглядывают немецкие офицеры…
Нужно жить. Не понятно как… Но нужно…
            
А кто-то заказывал соседу модные платья. Правда, шепотом. Показать нельзя. Но возможности у некоторых были… А, вот, с нижним бельём легче… Вещь интимная… Тут можно. Жизнь одна…
А Кенарский, даже фразу выдумал из старых времён, и вроде, всем нравилась, - «Деньгами, плату не берём-с…»
Плату брал. Брал!
Но простыми продуктами. Мукой. Крупой любой. Маргарином. Яичным порошком. Спиртом.
И менял. Менял!
Толи от ума, или из осторожности, а может из жадности… Сам себе довольно есть не позволял. Скорее всего, не хотел отличаться от других ленинградцев, своим здоровым румянцем. Умный, сука!

Даже в смертельно окоченевшем Ленинграде были праздники.
Сосед заходил. По праздничному распорядку! Приносил кое-что соседке… Даже хвастался. Но, тихо, скромно.
Однажды, приперся к соседке, весь в роскошестве. На руке перстни. Сам то он не курил  А тут с папиросами в дорогом портсигаре. Хотя она и специализировалась на живописи, но портсигар Фаберже… Для неё - перепутать сложно…
Потом, однажды, видимо хотел удивить, принёс дамский дневник. Из него читал… Судя по всему, сам Пушкин написал несколько строк какой-то красавице…

Михаилова бабушка старалась это не вспоминать. В тот день, по радио, объявили о прорыве блокады, о соединении войск ленинградского и волховского фронтов. Весь оставшийся в живых, мужественный, вытерпевший, рабочий и военный Ленинград, остатками сохранившихся чувств и сил, всей обледеневшей и исстрадавшейся душой радовался окончанию нечеловеческого терпения и долгожданной победе. Мучительно выстраданной надежде на жизнь.

В тот день, вроде, как и все, с радостью, он зашел к соседке с улыбкой и подарками. Принес бутылку коньяку и невиданную жестяную банку чая, наверное, английскую. Он предлагал выпить за победу, за освобождение, говорил правильные слова. Михаилова бабка, вернее молодая и измученная вдова… Она, конечно, попробовала невиданную роскошь… Но куда с голодухи коньяк. А сосед как-то неосторожно накушался. И когда его развезло, он как-то, в прорыв его души, сказал фразу, от которой и сейчас у всех  стынет кровь в жилах. Представляете, сидит пьяный, красивый, талантливый и обаятельный мужчина, подперев рукой качающуюся свою пьяную голову, и тихо, как с самим собой говорит: «Кончились мои золотые деньки, теперь уже не пополнить мою коллекцию».

Его коллекцию! Выменную на муку, крупу, яичный порошок… на выживание…Фамильные драгоценности, ювелирные шедевры, миниатюры, драгоценные рукописи, старинные фолианты, иконы…

Через пару месяцев он пропал. Со своими чемоданами. Бросил всё. Уехал. Куда не известно…
Нет, бабка Михаила не донесла на него. Она и сейчас старается забыть все, что было. Просто она боится до сих пор этого ужаса блокады. Она, не то, что благодарна, нет… Она понимает разумом… Нет… Но… Душой принять это не возможно… И забыть нельзя… Может, благодаря этой сволочи, или его страху и осторожности… Она сама не знает… Они с дочкой остались живы!
Вот такая штука жизнь!
Попробуй судить… 
 
Как много памятников посвященных беспримерному мужеству, героической воинской доблести и нечеловеческому людскому терпению, и как хорошо, что во время свадеб и торжественных случаев, в дни скорби и праздников, россияне ездят к ним. Но мне бы хотелось, чтобы где-нибудь в отдалении мы бы возвели, нет, не памятник, НЕЧТО, позорный столб человеческой мерзости, подлости и греху…

Чтобы у людей, проходящих мимо этого, выворачивало душу на изнанку, и чтобы в их сердцах просыпалась совесть!

Санкт-Петербург – Псков - Великий Новгород.
01.03.2014- 18.03.14.


Похожие новости

"Разговор"

Он разбил палатку, на только ему,  знакомом месте. Лужок, участок земли при усадьбе, был большой. И

10.06.20 Наши работы / Рассказы / Легенды
"Орлов"

Сборник рассказов "Сны юноши сорокалетнего возраста" Рассказ "Орлов"

06.06.20 Видео рассказы
Рассказы

Наверняка в Вашей жизни был случай, который ярким воспоминанием хранится в памяти. Давайте вместе

26.05.20 Главная страница

LessonsatHome.RU | А.Шубин. Все права защищены. Копирование материала строго запрещено.
Закрыть